Вернуться к автору                                                                    Н. Турчанинов

 

                                        КЛУБ Л ЮБИТЕЛЕЙ КЕФИРА

             Рукопись найдена под окнам    и 2-го корпуса и приписана Н. Турчанинову (за ненадобностью)

 

Непостоянству земной оси посвящается…

 

         Редакция заранее извиняется за орфографические и научные ошибки.

 

СТЕНОГРАФИЧЕСКИЙ ОТЧЕТ

        

Заседание первое. Тема: Состав К.

Эпиграф:   «После вторника следует среда. И то неплохо».

 

         Мы пребывали за столом. Пили К. С Рождественского гуся текла вода. Теплело. Пришли еще двое. Со своим К. Сели. Глотнули, беседа пошла…

         «….»

         «Да… это из чего же такое готовят?»

         «Белок – 2,8 г, жир – 2,5 г»

         «Ну и пусть. Пусть не докладывают. ……….»

         «Вот, помню, в третьем классе…»

         «Ха-ха. Третий класс. Ха-ха. Детское восприятие…»

 

Замечание редакции: Именно в третьем классе Эйнштейн был троечником, Фарадей писал любовные стишки, а Клара Цеткин мечтала стать актрисой…

 

         «Давайте, еще по одной. Душно…»

         Выпили. Лица оживились. Появилась потребность высказать сокровенное.

         «…..! – хоть и воспитанная».

         «Зря ты так. Скромнее надо… (См. табл. № 1 «Имена ангелов»)»

         «Э-эх. Симметрии не хватает».

         Удар в дверь. Появляется сначала голова. Рыжая, с двумя бородавками по бокам.

         «Ага. Вот и симметрия! Тебя только что вспоминали».

         «Ну-ка, выдай нам что-нибудь геометрическое!»

         Рыжий почесал затылок и предложил тост: «Представьте на мгновение геометрическое место точек, сумма расстояний от которых до двух данных – постоянна. Это – эллипс, господа!» И он ловко подхватил плохо лежащий на столе огурец. Все встали…

 

         Заседание второе. Тема – та же плюс незапланированный вопрос о вегетарианстве.

Эпиграф:   «Поначалу воззрите на то козлище, что дышит в затылок, и присвойте ему свое имя. После этого    постарайтесь полюбить его, как ближнего…»   

…Закат хромал на одну ногу, и солнце садилось как-то боком. Но обстановка была напряжена, и небесное светило никого не интересовало. Достаточно настольной лампочки на 60 ватт.

         Выпили еще. Шаткое коллективное мышление раскололось на множество частных заблуждений.

         «Прибавочная стоимость есть продукт подсознания», - произнесли из темного угла, где вот уже десять минут мозговая деятельность не прекращалась. Никто идею не поддержал. У всех были свои.

         «Задача, господа…, - начал было жгучую речь брюнет с видом не то Гейзенберга, не то его брата – близнеца. - По стене из пункта А в пункт Б ползет насекомое. Сколько ему осталось двигаться, если это: 1)муха; 2)клоп; 3)гвоздь, вбитый в стенку? Ответы отправляйте по почте – у меня нет карманов, господа…»

         Тут чья-то вихрастая тень нависла над единственной лампочкой.

         «А где же цель? А цели нет!..», - и далее чуть тише: «Физическая любовь меня гнетет, Офелия…» - цитата не к месту, но о любви.

         Кто-то продолжил тему: «Насекомые только для отвода глаз едят хлебные крошки. На самом деле им мяса охота!»

         «Мясо?.. Ну да. Мясо. Ну. Да» - поддержали из темного угла. – «А лучше кокосовое молоко и сыворотка. Диета, одним словом».

         «Давайте выпьем!» - сказал человек, совершенно потерявший свое «я», полностью слившийся с коллективом. – «Нам кажется, мы все хотим выпить!..»

         Договорить ему не дали. Коллектив был на взводе. Хватило бы щелчка. Атмосфера накалилась докрасна. Как в топке паровоза. Можно в песке варить яйца: закопал – и готово. При такой критической температуре гении начинают появляться буквально из грязи. Обратите внимание: из обычной грязи, а не из лечебной какой-нибудь…

         «За гениев науки!..»

         Красиво, залпом. Аплодисментов не последовало. Руки заняты погрузочно-разгрузочными работами…

 

         Заседание третье. Тема: Места распития К.

Эпиграф:            «Кроме хомяков, в клетках могут размножаться особи мужского и женского рода других грызущих видов».

(Уч-к биологии для преподавателей, М. 1977)

 

         Из-под стола выполз Ньютон.

         «Что такое эти флюксии?» - спросил он почтенную публику. Воспользовавшись минутным замешательством, светило науки пропустило внеочередную кружечку и свалилось на прежнее место.

         Туда же рухнул Птолемей, подняв облако пыли. Он был стар, и из него уже сыпался песок.

         «Старик решил поиграть в кости», - предположил какой-то блондин в очках.

         «Что ж, это – его дело», - пробубнил лысый сосед.

         «Нет, его – кости…»

         Посреди разговора в комнату вошла девушка и упала в обморок. Ее не заметили.

         До стола добрался взволнованный Гейзенберг и, грязно высморкавшись, прогремел басом: «Неужели природа столь нелепа, как представляется в наших атомных экспериментах?..»

         В комнату постучали. Потом поколотили дверь ногами. И, насладившись собственной силой, зашли не разуваясь.

         «Ах, вот вы где?!.. К.-ом балуетесь?»

         «Тихо!.. Тут земля вращается…»

         «Ну и местечко!»

         «Да… Гравитация шурует – туда-сюда. Скоро на столе ничего не останется…»

         «Конечно, - много вас таких …….» (См. табл. № 2 «Имена дьяволов»)

         На локте приподнялся кучерявый, тот, что давеча так не к месту ляпнул что-то о любви: «Мне страшно, няня… Мы окружены. О, Данко, куда ты завел нас?.. Не плачь, Офелия… Так, Данко или Сусанин – вот в чем вопрос?!..»

         В дверь прошмыгнули еще две молодых особы, стараясь остаться незамеченными.

         «Сползаются на девичник», - сразу догадался очкарик.

         «Тост, господа?»

         «За присутствующих здесь дам!..»

         Выражать мысли стало трудно.

 

         Заседание четвертое. Тема: Источники К.

Эпиграф:            Анекдот. Урок в грузинской школе. Учитель: Дети, скажите, что такое ОС? Ученик: ОС – это полосатый мух. Учитель: Нет. ОС – это та палка, вокруг которой вращается наш Земля.

 

         Кучерявый не умолкал: «Нет синонимов к слову «бельевая веревка». Ну, просто невозможно писать стихи!..»

         «Мадам, позвольте вашу ручку?..»

         «Но в ней чернил уж нет!»

         «Ах, ручки, ручки… вы мне милы и без чернил…»

         ТЕОРЕМА. То, чего никогда не бывает, случается накануне праздника Ивана Купалы в ночь на кладбище.

         СЛЕДСТВИЕ. Пока есть кладбища и народные праздники – бывает все.

         В комнате заиграла шестиструнная гитара. Потом – пятиструнная. Потом – еще что-то. Чем-то скребли о стену… Звуки не смолкали.

         Между стульями образовалась ячейка общества. Пока еще слабая. Никто не поддержал – всем начхать. Равнодушие…

         «Давай пошлем за кефиром Декарта. Он рыжий и в симметрии сечет…»

         «Держи четвертной. Бабку найдешь. Горбатая такая. Попросишь ласково… (См. табл. № 1 «Имена ангелов») Таблицу возьми, всё…»

         «Иной от нас умчался гений…»

         «Слушай, Пушкин… (См. табл. № 2 «Имена дьяволов») замолчи. Или я тебя твоим же собранием сочинений придушу!»

         Рыжий вышел, по дороге насвистывая: «Тело есть нечто такое, что занимает пространство, оно – делимо, неподвижно и ведет себя математи…»

         Тут он увидел бабку и с перепугу достал вместо табл. № 1 табл. № 2…

         А в комнате выпили за теорему Коши. Потом нашли автора и попросили ее доказать…

         От шума проснулся Ньютон. Сказал уже в который раз: «Что такое эти флюксии?..» Хотелось дать ему по зубам. Но из уважения к авторитету не стали. Как никак – крупнейший специалист по тяготению…

         Из темного угла доносилась лирика: «Мне не хватает только шпаги, чтобы тебя расцеловать!..»

         Голоса слабели. Пить было нечего.

         «Симметрии не хватает…»

 

         Заседание пятое. Тема: Критическая концентрация К. (Падшее масонство)

Эпиграф:            «На седьмой день, в шабаш, так же, натощак и по омовении, войти в круг, покадить, помазать маслом лоб, ладони, стопы ног, а затем, стоя на коленях, произнести тот же псалом с божественными и ангельскими именами (См. табл. № 1)»

                  (Из кн. «Белая магия»)

 

         «Господа, да вы же все – масоны!»

         Лицо Гейзенберга потемнело. Он рванул со стола нож, порезал на кончике указательного пальца вену и вывел кровью на стене:

DРхDХ ~ 2ph

         Все заседающие дружно ахнули непредсказуемости его мысли. В опытном подтверждении давно никто не нуждался.

         Но тут явился до корней волос симметричный Декарт с двумя трехлитровками подмышкой. Глянул на стену и возмутился: «Надо делать настолько полные перечни и такие общие обзоры, чтобы быть уверенным, что ничего не пропущено». И предложил Гейзенбергу заняться публикацией на этой стенке полной таблицы синусов и косинусов.

         ЛЕММА. Все объекты во Вселенной ведут себя так, как если бы гравитация существовала.

         ЗАМЕЧАНИЕ. Кефир ведет себя иначе.

         ВОПРОС. Так, может, не «дейтерий – тритий», а обычный кефир?..

Радиодинамик вдруг задергался и заорал: «Внимание! Реклама! Если вы – симпатичная девушка и у вас – исключительный голос, то кричите вот так: «Комбинат пищевой промышленности КЗРВМНЛ – это кайф!..» и далее – прерывисто голос с акцентом:

«Р….ть! – по национальному признаку».

«Р….ть! – по национальному признаку».

«Р….ть! – …..

«Заело что ли?»

«Врезать бы по нему чем…»

«Мне не хватает только сабли, чтобы тебя расцеловать!..» - подобно музыке, неслось из темного угла.

Глухой короткий удар. И вот уже нет никаких национальных признаков… Но настроение эфира нагнало тоску на окружающих.

«Идеологическая диверсия меня усугубила…» - завыл чей-то неоформившийся фальцет. – Господа свободной резервации! Господа… Кстати, как правильно: резервация или презерва…?»

«Да вы же все масоны!..»

 

         Заседание шестое. Тема: Количество К. на душу и возможность летального исхода.

Эпиграф:   «Тогда придешь в экстаз, во время которого должен явиться тот, кто возвестит тебе желаемое».

                                     (Из книги «Черная магия»)

 

         «Подайте бокалы, поручик Алица… коррнета Боленский… налей…»

         «Пики козы…»

         «А как же буби?..»

         И вновь из затемненного уголка – дежурная фраза начинающего лирика: «Мне не хватает пулемета, чтобы тебя рас…» - она оказалась последней, т.к. была прервана тонкими пальчиками, до ломоты в ноготочках сжавшими упругий кадык поэта…

         Что поделать… Искусство требует жертв.

         Гейзенберг дописывал таблицы синусов и косинусов на потолке.

         Крови не хватало.

         Назревала драка…

         Хлопнули еще по стакану. Но ожидание чего-то жестокого и страшного не отступило. Научный мир ждал войны.

         Тогда (обратите внимание: какой смелый шаг!), стукнув по столу первым попавшимся кулаком, Декарт заявил во всеуслышание: «Cogito, ergo sum

         «Что это значит?» - вздрогнул Птолемей, любовно прижав к себе батарею отопления. – «Пришел, увидел, победил?»

         «Нет».

         «Быстрее, выше, сильнее?» - голос чуть ли не Коперника.

         «Уже ближе, коллега. Это означает: Мыслю – следовательно, существую…»

         «Браво! О, симметрия! Мы еще прикурим от солнца!»

         У Птолемея от такой латыни закружилась голова, и он выпустил из рук батарею. Она, скользнув вдоль штанов, благополучно вошла оголенным вентилем в голеностопную мякоть. Но старик, не замечая этого, уже скандировал: «Вкруг центра и по эксцентрическому пути, по эпициклу вкупе с дифферентом», - на чистом древнегреческом, лишь слегка окая.

         Даже сэр Исаак Ньютон, преодолевая в который уж раз силу Земного тяготенья, встал во весь рост и произнес вдохновенно, набрав в легкие побольше воздуха: «Господа! Да что же такое эти флюксии?!..» Не выдержав свирепого напора атмосферных масс, дыхание его сбилось, и, попав в противофазу с волной «Маяка», прекратилось совсем.

         Выпили за упокой.

 

         Заседание седьмое (выездное) Тема: Передача К. через пространство.

Эпиграф:   «Они являются обыкновенно в теле длинном и тонком, с лицами, выражающими бешенство»

                  (Из книги «Как появляются духи?»)

 

         «Господа, а не прошвырнуться ли нам по окрестностям этой точки?»

         «И то, - уж третьи петухи…»

         Итак, они вышли на берег небезызвестной Москвы-реки. Воды ее тихо шелестели резиной. Сверкали белизной водоплавающие пакеты из-под обезжиренного кефира. С жесткого, как доска, горизонта поднималось, отлежав все бока, солнце…

         Природа брала свое у человека, ничего ей не оставившего.

         А по раздолбанному тягачами берегу медленно брели дети науки. Какие же они действительно еще дети! У некоторых только-только стал пробиваться юношеский пушок в ушах…

         Шли молчаливой толпою, как бурлаки. Лишь время от времени слышались идиотски - радостные возгласы:

         «После нас – хоть потоп!»

         «Эврика!»

         «Работа не волк, а вот ты – волк!»

         И, наконец: «Господа, да вы же все – масоны!..»

         А когда вернулись к месту заседаний, Альберт Эйнштейн, не стриженный и не бритый еще ни разу юнец, заиграл на скрипке… Он знал только три блатных аккорда, но играл так душевно…

         Первым не выдержал ослабленный малокровием Гейзенберг.

         «Брат, братишка! Все отдам! Только скажи: можно ли считать квантово-механическое описание физической реальности полным?!»

         Когда молчат поэты, стихи слагают физики.

         «Турбулентность вихревого потока при радиальном тепловыделении растет или падает?»

         «Падает».

         «А так хочется, чтобы возрастала…»

         Собрание ученых умов постепенно переходило в фазу покоя. Лишь старина Птолемей, страдающий бессонницей, бубнил себе под нос любимый афоризм: «Если Земля вращается, то почему мы не срываемся с нее и не улетаем… скажем, в космос?..» Но количество потребленного К. давало о себе знать, и слабый старческий рассудок легко поддался сильному желанью сна…

         «По последней?»

         «Да… диалектика…»

        

 Заседание восьмое (закрытое). Тема засекречена.

 

Эпиграф:   Какой бы покороче?..

А, вот: «И все-таки она вертится!»  (Галилео Галилей, любитель женщин)

 

         Присутствующие находятся в самых замысловатых позах. Глаза закрыты. (Или прищурены, как знать…) Зрачки неподвижны, как Останкинские башни. Снов никто не видит. Вместо них внимательно изучают две таблицы:

 

 Таблица № 1. Имена ангелов.

Таблица № 2. Имена дьяволов.

Кнаэль – внемли мне, Господи

Гавриил – сила Бога

Самуил – сильнейший яд

Михаил – который как Бог

Сашиэль – справедливость Бога

Рафаил – Бог – свидетель

Кассиэль – престол Бога

Вельзевул – князь тьмы и демонов

Самаэль – князь воздуха и ангел суда

Питон – дух прорицания

Асмодей – дух вероломства

Белиал – дух астрального света

Люцифер – Ангел-истребитель

Сатана – противящийся Богу

 

         Воздух пахнет идеями и предрассудками, невежеством и любовью. На столе валяются стаканы и стоят окурки. Люди, измотанные земным притяжением, упорно избавляются от содержимого легких. Легкие сопротивляются и, бандитски присвистывая, наполняются снова. Желудочный сок на равных борется с К.

         …Часы, висящие циферблатом к стене, показывают две батарейки и живьем задавленного таракана. Тишина… Мертвая… Как после Ледового побоища. Наступила «халява» для барабанных перепонок… В пространстве комнаты медленно, но верно материализовалась программа полного затопления кефиром Московной области и Уральских угольных шахт. (Для справки: шахтерами замечено, что на дне угольного шурфа кефир хранится в 1,3 раза дольше, чем на поверхности, в том числе, в условиях вечной мерзлоты.)

         Из оклемавшегося приемника звучит бодрый гимн. Вылезшая на стол со шкафа трусливая кошка, завидев в стакане недопитый К., радостно завиляла обрубком хвоста…

         Еще один день героического сегодня по принципу сообщающихся сосудов переходит в сомнительное вчера. А посеревшие лица, отливающие здоровым румянцем, уже позолотились первыми лучами светлого завтра…

         Что несет оно?.. Куда катишься ты?.. Тройка?!.. Ладно… Лишь бы – зачет.

 

* * * * *

         На этом рукопись обрывается. Бумага заляпана кровью, уголки замусолены белой герметической мастикой. Единственный вопрос, так и не разрешенный редакцией:

  «А был ли Рождественский гусь? Может, никакого гуся и не было?..»

Может быть, и так… Тогда, значит, гуся еще не съели. Значит, он еще пасется где-то… И с его белых бархатных крылышек стекает чистая и прозрачная, как слеза комсомолки, влага…

         Кто знает?..

 

30.09.91

 «Хор бестий машет мне крыльями…»

(Геофест, 4 век до н. э.)

 

                                                          Вернуться к автору